Андрей Аствацатуров «И не только Сэлинджер»

cover black

Прочёл книгу «И не только Сэлинджер». Я не читал прозу Аствацатурова, только эти десять эссе об американской литературе. Плюс побывал на его лекции в Нижнем. Лектор он замечательный. В одном из отзывов книга сравнивается с «Лекциями» Набокова — дескать, цель у обоих авторов одна и та же: «научить читать — кого-то заново, кого-то впервые». Это действительно так.

В книге Андрей Аствацатуров показывает, как читают филологи: мельком оглядывая сюжет, разыскивают подсказки, отсылки и заимствования. При том, он не посвящает книгу дотошному разбору каждого произведения, указанного в содержании. Аствацатуров напоминает торговца древностями из моих воспоминаний об арабских сказках. Он говорит тебе: «У нас очень мало времени», — и приоткрывает шкатулку. Через узкую щель видно кусочек вручную расписанных стенок, а драгоценное содержимое еле блестит, отражая случайные частички света. Ты понимаешь, что перед тобой что-то великое; но автор лишь скользит объяснением по поверхности, небрежно доставая и показывая детали, от которых захватывает дух. Он знает в тысячу раз больше тебя и лишь позволяет ненадолго прикоснуться к части его знаний.

Хочу привести лирическое отступление автора про современных «поэтов», уж больно это меня задевает.

Долгое время я пребывал в уверенности, что настоящая современная поэзия — развлечение сугубо элитарное. Что ее сочиняют исключительно интеллектуалы, а читают главным образом преподаватели и студенты философских факультетов. Да и то не все подряд, а самые продвинутые. Я часто ходил на вечера наших интеллектуальных поэтов. Сидел, слушал, как кто-нибудь из них подолгу верлибрами пересказывает очередной недавно переведенный семинар Жака Лакана или жонглирует экзотическими размерами, прочитав о них в книге Михаила Гаспарова. После каждого чтения всякий раз имела место дискуссия, и выступавшие почему-то, как правило, ругали Пушкина и Пастернака, а Мандельштама и Вагинова, наоборот, хвалили. Себя все эти люди гордо именовали представителями “бронзового века русской поэзии”. Еще у них была премия, которую они друг дружке выдавали за новаторство и интеллектуальный поиск. Ходить на ее вручение было тоже интересно и поучительно.

Но потом мне почему-то все это надоело. А привычка слушать поэзию осталась. И вот я решил изменить своим прежним вкусам и посетить вечер “обычных” поэтов, неверлибристов, тех, кто еще по старой памяти рифмует стихи и соблюдает традиционные размеры.

И тут выяснилось, что это целый мир! Да какой там мир! Вселенная. Состоящая из множества галактик. Куда там десяти верлибристам! Оказалось, здесь есть всё, чего душа пожелает, — ходи туда хоть каждый день: и клубы, и целые театры поэтов, и конкурсы, и премии, и даже квартирники (для тех, у кого с клубами и театрами что-то не задалось). В Интернете я отыскал статистику: оказалось, что в одном только Петербурге более семи тысяч человек называют себя поэтами. Да у нас, наверное, водопроводчиков и того меньше. Тут уж впору говорить о настоящем, серьезном поэтическом Ренессансе…

В общем, я собрался с духом и пошел в один такой поэтический клуб. Интерьер мне сразу понравился. Голые, разрисованные стены. Зал небольшим квадратом. Сбоку — барная стойка. Посредине, одна за другой, — длинные деревянные лавки. В дореформенной России на таких лавках пороли крепостных слуг. А теперь тут народ с пивом. Надо полагать, поэтическая молодежь. Под ногами грязно, наплевано шкурками семечек. Зато есть сцена с микрофоном и профессиональным освещением.

Но вот вечер начался. На сцену выбежал двадцатилетний поэт женского пола, в брючках, в пиджачке и начал читать стихи про любовь. С жаром и страстью.

У меня, как только все началось, сразу возникло ощущение, что я такие стихи где— то уже слышал. Или читал. Напомнило то ли молодого Асеева, то ли позднего Тихонова — я не разобрался.

Дочитав и отдышавшись, поэтесса ответила на вопросы. В частности, сказала, что почти ничего в детстве не читала, “никаких книг там или стихов”, а тут год назад вдруг “раз, и проперло”. Так она прямо и выразилась. Везет же некоторым, подумалось мне. А вот Хемингуэй подолгу сидел и мучился, часами ничего из себя выжать не мог. Поэтесса еще сообщила, что пишет всегда “прямо от себя, из души”. Молодежь встретила эту новость бурными аплодисментами.

Вышел другой поэт, уже мужского пола, но стихи читал такие же. На вопрос из зала, “от себя ли он пишет или кому-нибудь подражает”, гордо сказал, что “от себя” и “по вдохновению”. Потом вышел третий, четвертый, пятый… И каждый говорил, что сочиняет “от себя” и работает в своей индивидуальной манере. Слушать это было странно, потому что возникало совсем другое ощущение: будто стихи всем этим поэтам пишет кто-то один.

А вот и запись лекции в Нижнем:

Поделиться
Отправить
Запинить
2016  
1 комментарий
Саша Толоконникова

Ходила несколько раз на Чтецов, правда, в Москве. https://vk.com/chtecy
Вроде не показалось, что все одинаковые.) Приезжай в Москву в конце любого месяца, сходим и обсудим!

Ваш комментарий
адрес не будет опубликован

ХТМЛ не работает

Ctrl + Enter
Популярное